Нарушение эмоциональной регуляции и поведенческие паттерны

Результатами подобного стереотипа взаимодействия являются, свойственные взрослому человеку с пограничным расстройством. Такой индивид не знает, как назвать эмоциональное возбуждение и как с ним справиться, как пережить эмоциональный дистресс, когда доверять своим эмоциональным реакциям как отражениям обоснованной интерпретации событий (Linehan, 1993a). В более благоприятном окружении внешняя валидизация частных переживаний, внутренние переживания приводят к формированию устойчивой идентичности. В семье индивида с ПРЛ, однако, частные переживания вызывают хаотичные реакции и встречаются равнодушно. В результате индивид учится не доверять своему внутреннему состоянию, пытается искать в окружении подсказки, как себя вести, что думать и чувствовать. Склонность полагаться на других исключает возможность развития согласованного представления о своем «я». Эмоциональная дисфункция также мешает налаживанию и поддержанию стабильных межличностных отношений, которые основываются на устойчивом представлении о себе и способности управлять своими эмоциями. Склонность инвалидизирующей семьи к опошлению или игнорированию проявления негативных эмоций также формирует стиль самовыражения, который впоследствии проявляется у взрослого человека с ПРЛ, — стиль, в котором причудливо сочетаются подавление и вытеснение эмоциональных переживаний с крайними поведенческими проявлениями. Такое поведение, как передозировка, нанесение резаных ран, ожогов, обладает важными свойства — ми регуляции аффекта; кроме того, оно довольно эффективно помогает получить помощь со стороны окружения, которое в противном случае игнорирует усилия по устранению сильной эмоциональной боли. С этой точки зрения свойственное ПРЛ дисфункциональное поведение можно рассматривать как неадаптивное разрешение выраженного болезненного негативного аффекта.

Похожие записи