Любые объяснения своего поведения

Такая разница во мнениях часто приводила к разногласиям во время сессий. Постепенно стало ясно, что Синди считала прямым нападением, исходя из действующих подкреплений; иначе говоря, если госпитализация подкрепляла суицидальное поведение, значит, психотерапевт полагает, будто Синди всегда пыталась совершить самоубийство, чтобы попасть в больницу. Конечно, это было не так (как минимум не во всех случаях), однако все попытки объяснить теорию подкрепления в других терминах терпели неудачу. Психотерапевт компенсировала это тем, что предположительно правильно де — лала три вещи. Во-первых, повторно валидизировала переживания клиенткой почти нестерпимой боли. Во-вторых, неоднократно обращалась к диссоциативному поведению Синди, объясняя его как автоматическую реакцию на выраженный болевой аффект (или его угрозу). В-третьих, часто уделяла внимание качеству взаимодействия с клиенткой, укрепляла с ней отношения и удерживала клиентку в терапии, хотя это было для нее источником еще более сильных эмоциональных страданий. К пятому месяцу психотерапевт стала беспокоиться о том, что текущий режим вмешательства может непреднамеренно привести к гибели клиентки (посредством самоубийства). На этом этапе границы эффективного вмешательства для психотерапевта были нарушены, поэтому она приняла решение перейти к стратегии консультанта клиента в связи с госпитализацией Синди. Для начала следовало вовлечь Синди в обсуждение нового плана вмешательства с представителями предпочитаемой ею клиники и лечащего психиатра. Синди отказалась, потому что не разделяла мнения о прекращении неограниченного доступа к стационарному лечению. Психотерапевт сумела уговорить ее провести консультативную встречу со всеми заинтересованными сторонами и с некоторым нажимом заставила Синди сделать все необходимые телефонные звонки для организации такой встречи (включая приглашения своего страхового агента, который отвечал за оплату вмешательства).

Похожие записи